Михаил Драгоманов

Михаил Петрович Драгоманов родился 18 августа 1841 года, Гадяч, ныне Полтавской области — украинский либерал, публицист, историк, фольклорист, общественный деятель, выдающийся украинский учёный и критик. Дядя Леси Украинки, повлиявший на её формирование как писателя.

Происходил из мелкопоместного дворянства Полтавской губернии. Отец Драгоманова в молодости жил в Петербурге и сотрудничал в русских альманахах 1820–1830-х гг., на родине собирал украинские песни и писал по-украински. Украинская среда дома, в Гадяче, и в Полтаве, где Драгоманов учился в гимназии, повлияла на его дальнейшее развитие.

Ещё в гимназии он, под влиянием своего учителя Стронина, увлекался изучением истории. В 1859 году Драгоманов поступил в Киевский университет и принял живейшее участие в работе студенческого кружка, преподававшего в воскресных школах, а после их запрета 1862 года — готовившего учителей для деревенских школ (последние были организованы на Правобережной Украине с целью противодействия польской революционной пропаганде, обнаруженной накануне польского восстания 1863 года).

Михаил Петрович Драгоманов родился 18 августа 1841 года, Гадяч, ныне Полтавской области — украинский либерал, публицист, историк, фольклорист, общественный деятель, выдающийся украинский учёный и критик. Дядя Леси Украинки, повлиявший на её формирование как писателя.

Происходил из мелкопоместного дворянства Полтавской губернии. Отец Драгоманова в молодости жил в Петербурге и сотрудничал в русских альманахах 1820–1830-х гг., на родине собирал украинские песни и писал по-украински. Украинская среда дома, в Гадяче, и в Полтаве, где Драгоманов учился в гимназии, повлияла на его дальнейшее развитие.

Ещё в гимназии он, под влиянием своего учителя Стронина, увлекался изучением истории. В 1859 году Драгоманов поступил в Киевский университет и принял живейшее участие в работе студенческого кружка, преподававшего в воскресных школах, а после их запрета 1862 года — готовившего учителей для деревенских школ (последние были организованы на Правобережной Украине с целью противодействия польской революционной пропаганде, обнаруженной накануне польского восстания 1863 года).

Так называемая «студенческая громада» изучала фольклор и интересовалась литературой.

Драгоманов принадлежал к кружку космополитов и объяснял это таким образом: «Сам украинец по происхождению, и видя в Киеве не мало того, о чём в остальной России понятия не имели, я во многом разделял сомнения и идеи украинских националистов, и во многом они мне казались реакционными: я не мог разделять равнодушия их к русской литературе, которую считал более развитой теперь, нежели украинская, и более полной общеевропейских интересов (я далеко больше находил политически воспитывающего в „Колоколе“ и „Современнике“, нежели в „Основе“)».

Однако впоследствии он вступил в «Громаду», приблизившись к ней на почве педагогических интересов: издания серии популярных книг. Но уже в 1863 году министр внутренних дел Валуев запрещает печатание украинских популярных и педагогических книг ввиду того, что «никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может».

В том же году Драгоманов окончил университет, в следующем — защитил диссертацию «Император Тиберий», а в 1869 году — магистерскую — «Вопрос об историческом значении Римской империи и Тацит». В 1865 был избран советом университета штатным доцентом. Донос (обвинение в украинофильстве и сепаратизме) лишил Драгоманова кафедры и сделал его политическим эмигрантом.

По своим социально-политическим взглядам Драгоманов был ярким представителем украинской интеллигенции 1870-х гг. В области национального вопроса он соединял федералистические стремления революционно настроенных представителей тогдашней украинской интеллигенции с неопределенным индивидуалистическим космополитизмом демократического направления.

Порвав на этой почве с Киевской украинской громадой и выступив против централистических тенденций тогдашнего народничества, Драгоманов в конце концов стал за границей выразителем либерально-конституционных тенденций, органом которых была газета «Вольное слово», которую Драгоманов редактировал.

Этот орган русских конституционалистов, издававшийся в действительности на средства, находившейся в связи с третьим отделением «Священной дружины», не нашёл почвы и вскоре прекратился. Несмотря на свое только годичное существование, газета Драгоманова оказала влияние на последующее развитие либерально-конституционной мысли. Так, либеральный журнал «Освобождение» в 1900-х гг. заявлял, что он считает Драгоманова своим предшественником.

На украинской почве издание Драгоманов предвосхитило влияние украинских эсефов («социалистов-федералистов») — буржуазной партии, близкой к кадетам. Демократическая, федералистическая теория Драгоманова в течение долгого времени оказывала свое влияние на украинскую интеллигенцию; были неудачные попытки рассматривать Драгоманова даже как одного из предшественников украинского марксизма.

Свои федералистские идеи Драгоманов проводил в статьях о культурном и литературном развитии малых национальностей. В «Вестнике Европы» (сентябрь и октябрь 1874 года) цензура вырезала его статью «Очерки новейшей литературы на малороссийском наречии». Пропаганде федерализма посвящены и статьи о галицийской литературе. В Галиции и в Буковине Драгоманов имел, правда, лишь небольшой круг своих поклонников (во главе с Павликом и Франко).

Но значение Драгоманова для развития всей украинской литературы никто не мог отрицать. «В то время в Галиции господствовало в литературе „старорусское“ направление. Книжная тяжелая, искусственная речь, далекая от живого народного языка, была совершенно непонятна местному населению, но галицийская интеллигенция с предубеждением относилась к народному языку, как и вообще к крестьянской массе».

Драгоманов боролся с этой книжностью и подражательностью, стремясь приблизить литературу к народной, крестьянской поэзии. В полемике с Гринченко (Чайченко) Драгоманов восставал против провинциальной ограниченности, националистической узости и шовинизма буржуазной украинской литературы и писал: «напрасно Чайченко хочет нас восстановить против русских как народа… все народы — русские, или поляки, или украинцы — имеют и своё плохое и свое хорошее в натуре.

Плохое больше происходит от малого образования, чем из природы народов, и поэтому нам всем — и русским, и полякам, и украинцам — вместо того, чтобы враждовать, нужно просвещаться и добиваться вместе свободы» (Переписка с Павликом, т. VII, стр. 87).

Не любил Драгоманов схоластических препирательств и о «литературных правах»: эти права и их широта, по его мнению, определяются самим фактом существования на данном языке произведений действительной литературной ценности.

В 1879 году появилась в четвёртом сборнике журнала «Громада» (женевского издания Драгоманова) его главная критико-публицистическая работа «Шевченко, украинофилы и социализм». Исходная точка зрения работы Драгоманова — не историко-литературная, а публицистическая: речь шла не столько о Шевченко, сколько о том, можно ли Шевченко считать социалистом и в какой степени его произведения пригодны для пропаганды социализма в украинских массах.

Драгоманов решительно отмежевался здесь от русского народничества; что же касается марксизма, то он как следует в нём не разбирался, высказывая, например, «опасения» за участь крестьянства.

В одном письме (к Павлику) сам Драгоманов подчеркивает: «Статья „Шевченко, украинофилы и социализм“, кроме попытки исторического, а не догматического взгляда на Шевченко, указывает на отличие шевченковского украинолюбства от современного европейского социализма и в то же время отличие этого социализма от народничества русского (бакунизма, лавризма и пр.) и украинского.

Подобно европейским социал-демократам, автор указывает на корень социализма в городских классах, но не смотрит пренебрежительно на крестьян и указывает возможность и необходимость привлечь их к городскому и фабричному социальному движению» (Переписка с Павликом, т. VIII, стр. 210).

Объясняя миросозерцание и деятельность Шевченко, Драгоманов принимает во внимание окружающую поэта среду. Классовое происхождение и сознание Шевченко Драгоманов противопоставлял его дворянскому окружению, украинофилам, выдвигавшим на первое место «национальное дело», а не вопрос о земле.

Научная работа Драгоманова исходила из его заинтересованности фольклором ещё во время пребывания в университете. Вначале он заинтересовался происхождением религии и мифологией арийских народов, затем от древнего мира перешёл к новым народам, к легендам и устному творчеству славян, особенно украинцев. Результатом были собрания украинского народного творчества (две книги сказок и две — песен, изданных в 1867 году).

В 1869 году Драгоманов вместе с историком В. Б. Антоновичем приступает к составлению свода украинских политических песен с историческим комментарием (первые два тома изданы в Киеве в 1874 и 1875 годах).

В Женеве Драгоманов продолжает издание исторических песен («Новые украинские песни об общественных делах», 1881 год — рекрутчина, отмена крепостничества, пролетаризация крестьянства, крестьянские отработки, батрачество, быт фабричных).

Известный как фольклорист и в научных кругах Западной Европы, Драгоманов занимает в истории украинского литературоведения почетное место пропагандиста теории известного немецкого учёного Бенфея, основателя теории заимствования, которую Драгоманов дополнил теорией Ланга (этнологической) и социологическими пояснениями заимствований.

Как представитель теории заимствования, Драгоманов осудил теорию Гримма-Буслаева (сравнительно-мифологическую). Методология Драгоманова является соединением двух теорий: социологической и сравнительной. Особенно ярко влияние Бенфея проявилось на работе Драгоманов «О шелудивом Буняке» («РозвҐдки», т. II, стр. 155).

От буслаевской школы Драгоманов взял только принцип необходимости исследования взаимовлияний устной и книжной поэзии: в так называемом «народном» у новоевропейских наций — утверждал Драгоманов — очень много «книжного» и очень мало элементов местного, национального происхождения, особенно в сфере прозаической словесности: сказках, новеллах, анекдотах («РозвҐдки», т. I, стр. 192).

Ища отличия и сходства в обработке сюжетов, которые блуждают от народа к народу, Драгоманов подчеркивал сам интернациональное содержание художественного слова в разных национальных формах.

Это увлечение изучением влияний привело Драгоманова к выводу, совершенно противоположному теории «самобытности» украинского «народного творчества»: «Очень много из того, что мы теперь находим в нашей стране и даже в сфере её неграмотного населения, это продукт не местный и не „народный“, а общий всем историческим народам продукт культурный» («РозвҐдки», т. I, стр. 155).

Нужно сравнивать варианты сюжетов, находить самостоятельно разработанные подробности их, отвечающие бытовым признакам — географическим, общественным, моральным — страны и эпохи. Всевозможные заимствования обрабатываются различно с известными социальными целями.

Драгоманов исследует «эмбриогенезис» произведения — процесс его роста и распространения. Методология Драгоманова намечает путь от конкретного текста (летописное сообщение) к разрешению вопроса: был ли этот факт созданием самостоятельного творчества на основе исторического события, или же заимствован у других народов.

Драгоманов пытается объяснить, что такое народное устное творчество и национальные пересказы. Чувствуя недостаточность сравнительного метода, он пытался возместить её этнологическим и социологическим анализом.

Социально-политические и научные идеи Драгоманова тесно связаны. Публицист и учёный в нём сочетаются и сливаются. Драгоманов был далек от кабинетно-профессорского самомнения и отличался широтой своих взглядов на научную работу.

В одном письме его читаем («Переписка с Иваном Франко и другими», 1885–1887 гг., стр. 210–211): «Прежде всего скажу, что научность — дело относительное. Работа может иметь „газетную форму“ и быть более научной, чем диссертация. Не все схоластическое — научно, не все публицистическое — ненаучно». Задачи науки были для него неотделимы от вопросов жизни.

Большим замыслом Драгоманова был план истории украинской литературы, который он так и не осуществил. Приходилось начинать все заново, а это было не под силу даже такому образованному, талантливому и деятельному человеку, как Драгоманов. Смерть прервала эту работу почти в самом начале.

Тем не менее значение Драгоманова для украинского литературоведения несомненно. Он воспитал целую плеяду молодых учёных во главе с Франко. Позитивизм Франко уже готовил путь марксистскому литературоведению, и только народническая реакция Ефремова задержала этот процесс.

Умер 20 июня 1895 года в Софие.