Мишель Мерсье

... В тот день не случилось ничего особенного - просто продюсер предложил ей взять псевдоним. Девушка и сама понимала: "Жоселин Мерсье" звучит как-то не очень эффектно... Она боялась лишь, что родители не согласятся "отдать" ей имя покойной сестры - Мишель.

Однако они согласились, и Жоселин была этому ужасно рада. Будущая французская кинозвезда не могла себе и представить, что этот вроде бы малозначительный факт изменит всю ее жизнь и станет причиной целой вереницы бед и несчастий.

... В тот день не случилось ничего особенного - просто продюсер предложил ей взять псевдоним. Девушка и сама понимала: "Жоселин Мерсье" звучит как-то не очень эффектно... Она боялась лишь, что родители не согласятся "отдать" ей имя покойной сестры - Мишель.

Однако они согласились, и Жоселин была этому ужасно рада. Будущая французская кинозвезда не могла себе и представить, что этот вроде бы малозначительный факт изменит всю ее жизнь и станет причиной целой вереницы бед и несчастий.

Настоящая Мишель Мерсье, ее младшая сестренка, была любимицей в семье и, как часто случается, полной противоположностью Жоселин. Они отличались даже внешне: Мишель была угловата, застенчива и тиха, как мышка, а красотке Жоселин не давали проходу соседские парни. Именно на Мишель, такую послушную и аккуратную, родители возлагали особые надежды - месье Мерсье владел в Ницце крупной фармацевтической фабрикой и не сомневался, что, повзрослев, младшая дочка продолжит его дело. Или по крайней мере не завалит. На бестолковую Жоселин в семье давно махнули рукой: эта ветреница пошла явно не в их породу. Все, что ее интересовало в жизни, - красоваться перед зеркалом да дрыгать ногами у танцевального станка: Жоселин с детства мечтала стать балериной, но ее желание вызывало у родителей лишь раздражение. Мишель же, напротив, ни на шаг не отходила от матери, во всем ей помогала и, главное, - никогда не перечила старшим. "Из этой выйдет толк, хозяйкой растет", - умильно ворковала мадам Мерсье, вплетая цветные ленточки в дочкины косички. Жоселин причесывалась сама, бантиков не терпела, а от трудовой повинности по дому старалась всячески улизнуть. Одна мысль о том, что придется навечно застрять в Ницце среди этих аптекарских баночек-скляночек, фамильных сервизов и комодов, наводила на нее смертельную тоску.

Мадам Мерсье, особа властная и недалекая, по отношению к старшей дочери не отличалась особой деликатностью. Да и рука у нее была тяжелая. Жоселин никогда не забудет, как однажды ей, почти уже взрослой барышне, маменька влепила звонкую оплеуху прямо на глазах у всех перед дверьми модного магазина в Ницце. И всего лишь за то, что дочь выразила желание иметь "вон то красивое платье с пышной юбкой"... Вся в слезах, Жоселин крикнула матери, что на сестру та никогда бы не подняла руку!

Когда бедная Мишель умерла, родители словно осиротели. Их горе было столь беспросветным, что казалось, будто и нет в семье старшей дочки. При первой же возможности Жоселин сбежала в Лондон и попыталась начать там танцевальную карьеру. Увы, балерины из нее не вышло. Жоселин не оставалось ничего иного, как вернуться под родительский кров. Мадам Мерсье, уверенная в том, что дочь провела все эти месяцы в легкомысленных увеселениях и дешевых интрижках, в сердцах произнесла фразу, которая в дальнейшем станет для Жоселин своего рода "родительским проклятием": "Из тебя никогда не выйдет не то что артистки, но даже порядочной жены и матери! Ты просто шлюха и всегда будешь шлюхой!"

Жоселин - девушке хотя и кокетливой, но вполне добропорядочной и (что бы там ни думала себе мама) еще невинной, выслушивать подобные "благословения" было нестерпимо обидно. В них сквозил все тот же роковой упрек - тебе никогда не заменить нам Мишель.

Мерсье и сама не заметила, как стала актрисой. Весной 1957 года она прогуливалась с отцом в городском саду, где ее заметили два господина - режиссер Дени де ла Пателльер и сценарист Мишель Одиар. Оба сразу поняли, что именно она и нужна им на комедийную роль в картине "Поворот ручки".

После этого фильма Мишель больше никогда не испытывала недостатка в предложениях сниматься. Ее яркая чувственная красота, редкая фотогеничность и умение естественно держаться в кадре притягивали режиссеров и продюсеров словно магнит. Однако, как ни странно, Мишель не торопится соглашаться на лестные предложения. Обидные слова, брошенные матерью, снова и снова звучат в ее ушах. Мишель не интересуют ни слава, ни карьера - ей гораздо важнее устроить свою жизнь, создать семью, чтобы доказать матери, что она вполне достойна носить это целомудренное имя - Мишель.

С семьей, однако, получилось не сразу - первый роман мадемуазель Мерсье оказался весьма странным.

Возлюбленный Мишель, юный темноволосый и романтичный Джи, на все лады повторяет ей, какая она неземная, божественно красивая, уверяет, что она рождена для любви, но любви особенной. Мишель уже ждет пылкого признания, предложения руки и сердца... Но вместо этого Джи днями и ночами читает ей вслух восточных мистиков, водит любоваться восходами солнца, часами разглядывает ее тело и медлит, медлит... Мишель все чаще ловила себя на том, что она, возможно, не прочь уже испытать ту необыкновенную, божественную любовь, о которой разглагольствовал Джи... Мадам Мерсье тотчас недобро усмехалась в ее голове - и Мишель испуганно гнала от себя крамольные мысли.

В конце концов Джи замучил и запутал ее окончательно. Мишель едет на съемки итальянского фильма "Ночи Лукреции Борджиа". В Риме ее представляют иранскому шаху Мохаммеду Реза Пехлеви. Шах, занятый поисками новой молодой жены, увидел фотографию мадемуазель Мерсье в одной из итальянских газет и с первого взгляда понял - вот он, подарок судьбы.

Смотрины не задались. Мишель до того смутилась под этим оценивающим, откровенно похотливым взглядом Его величества, что совсем растерялась и стала нести полную ахинею. В общем, вела себя как школьница. А потом долго лила слезы на подушку в номере скромного отеля. Зачем ей какой-то шах с его пугающим блеском в глазах? Неужели она дала повод так на нее смотреть? Кого они все в ней видят? За кого принимают? "Эту девушку, несомненно, поцеловала богиня любви, только она сама этого не понимает. У нее впереди - большое будущее!" - так отозвался шах о Мишель Мерсье.

Любая другая на ее месте гордилась бы такой красотой, однако после истории с шахом Мишель стала относиться к своей внешности с болезненной подозрительностью. Когда ее пригласят в Голливуд на кинопробы - с самим Элвисом Пресли! - Мишель появится на пышном приеме в чопорном наряде - глухом, не оставляющем пространства воображению черном платье, со скромной прической и без всякой косметики. И все равно Мерсье то и дело ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Продюсер Хелл Уоллес тут же потерял голову и во время танца слегка прижал Мишель к себе... Открыть рот для комплимента он не успел - Мишель резко оттолкнула нахала: "Кто вам позволил ко мне прижиматься?!" На следующий день мадемуазель Мерсье в панике бежит из Голливуда, о котором и так наслышана, как о гнезде разврата. Она готова без сожаления навсегда распрощаться с карьерой актрисы. Пролетая над Атлантикой, Мишель подумала: а ведь когда-то, будучи танцовщицей в Лондоне, она не избегала мужского общества, слыла приятной, веселой собеседницей и милой кокеткой. Теперь же мысль о том, что все в этом мире воспринимают ее как доступную девицу, казалась ей отвратительной.

Вернувшись в Париж, Мишель выходит замуж - так стремительно, будто куда-то спешит. В тесной квартирке на острове Миньо Мишель усердно начинает вить свое семейное гнездышко. Больше всего ее заботит, чтобы у них с Уильямом было "все как у людей". Две овчарки, служанка, картины по стенам, вазы, безделушки... Мишель с упоением занимается домашним хозяйством - готовит, возится в саду. Энтузиазма у нее много, вот только получается все пока не очень ловко. Как-то Мишель вздумалось "подмолодить" деревья в садике, и она энергично принялась обрезать ветви в самый разгар цветения. Служанка пришла в ужас: "Мадам, вы погубите всю природу вокруг!"

Мерсье опять появляется на съемочных площадках - в перерывах между поливкой фикусов и приготовлением спагетти. Самая любимая ее работа того периода - картина Франсуа Трюффо "Стреляйте в пианиста". "Ну и талант у тебя! - поражается Уильям. - Днем играешь проститутку, вечером - сама добродетель". В его голосе сквозило явное недоумение. Раздражение Уильяма растет день ото дня: он не ожидал, что его сексапильная жена окажется лишь целомудренной домохозяйкой, гремящей посудой на кухне. Ему хочется кокетства, страсти, капризов, безумств - но уж никак не скучной покладистости. В постели Мишель была скованна и словно сама себя боялась. А между тем в этой женщине - Уильям понял это с первого взгляда - таилась эротическая сила вулкана. Однако пока ему не удавалось добиться ни одной сколько-нибудь впечатляющей искры.

В начале шестидесятых на кинофестивале в Локарно Мишель Мерсье получила свой первый в жизни приз - за лучшую женскую роль в картине "Рычащие годы". Ее карьера явно шла в гору, но актриса, казалось, не принимала ее всерьез и гораздо больше радовалась, когда соседи хвалили ее аккуратно подстриженный газончик. Солнечным утром 1963 года - они с Уильямом как раз пили утренний кофе - в квартире раздался телефонный звонок. Мишель сняла трубку - ее приглашали на пробы картины "Анжелика".

Она только что прочла знаменитый роман Анн и Сержа Голон и совершенно неожиданно для себя буквально заболела им: "Анжелика вызвала во мне бурю восторга. Я чувствовала ее всеми фибрами души". Разумеется, роль достается именно ей. Первые два фильма - "Анжелика - маркиза ангелов" и "Великолепная Анжелика" - снимаются одновременно. Утром Мишель играет взрослую женщину и мать, а вечером - героиню, которой всего семнадцать. Впервые в жизни ей не до семьи и не до хозяйства. Она была одержима Анжеликой - иногда это даже пугало ее.

Во время триумфальной премьеры фильма в "Мулен Руж" в декабре 1964 года Мишель стоит на сцене утопая в цветах. Но если повнимательнее присмотреться, улыбка у нее вымученная, а в глазах таится отчаяние. С некоторых пор с Уильямом стало твориться что-то неладное. Это началось, когда муж впервые увидел отснятый материал "Анжелики". Его словно подменили: Уильям забросил работу и на неделю ушел в запой. А вчера, накануне премьеры, с ним случился эпилептический припадок. Осмотревший Уильяма врач заявил, что припадок - чистейшей воды симуляция. Мишель потребовала от мужа объяснений, но в ответ услышала какой-то бред: "Увидишь, вместе с коньяком я скоро начну глотать валиум, барбитураты и очень скоро сойду с ума. И ты никогда меня не оставишь - по закону нельзя развестись с сумасшедшим!"

С Уильямом случилось то, что отныне будет так или иначе происходить со всеми ее мужчинами - просто он имел несчастье попасть в эту западню первым. В образе Анжелики Мишель стала той, кого он всегда искал в ней - символом красоты и дразнящей чувственности, объектом вожделения всех без исключения мужчин. Отныне никакие клятвы и доводы не заставили бы Уильяма поверить в то, что ей нравится, словно обычной женщине, готовить ему обеды, покупать костюмы, удовлетворяться только его ласками в постели... И раньше-то ее домовитость казалось ему какой-то лживой, а уж теперь!..

Мишель между тем абсолютно не понимала, что происходит. Обвинения Уильяма она целиком приписывала его внезапной душевной болезни; корила себя за то, что на время съемок забросила дом и мужа. В конце концов Мишель торжественно поклялась Уильяму, что бросит кино и станет тем, кем она единственно мечтала быть, - женой и впоследствии матерью. Но, увы, судьба уже разыграла финал ее семейной жизни с Уильямом, и этот финал был пугающим.

Однажды, когда муж в очередной раз напился, Мерсье попросила своего друга Мишеля Лемуана встретить родственников. Тот отправился в аэропорт на ее новенькой "альфа-ромео". И вдруг звонок из полиции. Лемуан попал в аварию, у только что купленной машины внезапно отказало рулевое управление. Водитель лишь чудом остался жив. А через пару дней Мишель, прибирая в комнате Уильяма, увидела сценарий, над которым он работал. Открыв папку, прочла: "Она собирается его бросить. Он не хочет и задумывает убийство. Он подпиливает дерево у дороги, по которой должна проехать ее машина. Она ведь любит быстро ездить. Она разобьется, это точно!"

Вскоре Уильям оказался в психиатрической лечебнице, а Мишель - на грани нервного расстройства. Она была уверена - всему виной ее внешность: Уильям уже не первый, кому ее красота застит глаза. Конечно, Мишель и сама понимала, что в "Анжелике" и впрямь выглядит потрясающе. Но она гнала от себя эту Анжелику, проклинала дьявольское очарование образа - ведь на самом деле он не принес ей ничего, кроме несчастья.

Но настоящие беды только начинались. Следующий роман Мишель (на сей раз с безумно влюбленным в нее художником) закончился еще более драматично. Как и Уильяму, она ни разу не изменила возлюбленному, ни разу не дала повода для подозрений. Как и Уильям, тот отказывался этому верить, изводя себя и ее сумасшедшей ревностью.

Мишель почувствовала недоброе, когда он показал ей одну из своих новых работ: разрезанный на кусочки и наклеенный на старое квадратное зеркало фотопортрет Мишель. Странная фантасмагорическая аллегория... А через несколько дней в приступе необъяснимой ярости любимый набросился на Мерсье. Удар пришелся в лицо; перстень с печаткой разбил нос, рассек щеку - кровь заливает ей глаза, Мишель похожа на ту самую фотографию... Двойной перелом носа, долгие месяцы в больнице, несколько пластических операций. Когда Мишель увидела себя в зеркале, ей стало страшно - кровоподтеки, распухшие губы, синяки под глазами... "Вот ты и потеряла свою красоту, - злорадно заметил голос мадам Мерсье внутри нее. - Теперь уже на тебя не польстится ни один мужчина. Ты ведь хотела этого?" "Нет, - возразила ей Мишель и вдруг почти против воли у нее вырвалось: - Я хочу быть Анжеликой, я - Анжелика! Господи, сделай меня опять такой, как Анжелика!"

Природа французской Ривьеры, воздух и морские купания подействовали благотворно - Мишель снова стала той, к чьим ногам готовы были пасть все мужчины Европы. И опять, глядя на нее, любой мог побиться об заклад, что в спальне такой женщины поклонники меняются не реже, чем цветы в вазах. И мадам Мерсье продолжала свято верить, что их Мишель ведет жизнь куртизанки и путается со всяким сбродом - потому и упустила все выгодные браки. В 1969 году семейство Мерсье приходит в восторг: Мишель выходит замуж за друга семьи, предпринимателя и весьма перспективного политика Алена Рено. "Надеюсь, на сей раз ты больше преуспеешь в роли жены", - ядовито напутствовала ее мать.

Супруга месье Рено все для себя решила - она будет из кожи вон лезть ради того, чтобы доказать мужу, матери и в первую очередь себе... "А что, собственно, доказать?" - однажды спросит она себя, лежа в одиночестве на берегу Адриатического моря в Италии (Мишель приехала туда на натурные съемки картины "Скандал в Риме"). Муж в Париже, у него свои дела. Каждый вечер он звонит ей в отель, клянется в вечной любви - и все не едет, хотя она умоляет навестить ее. Кстати, в отличие от ее прежних мужчин Ален убеждает Мишель не бросать работу. А ведь она так устала с юных лет жить в жестком режиме проб, ранних пробуждений, утомительных съемок, ночевок в осточертевших отелях... Мишель больше не хочет обманывать себя - она глубоко и безнадежно несчастна. Ни слава, ни восхищение поклонников, ни привязанность к мужу не согревают ее сердце по-настоящему. А цепи идеальной жены, в которые она снова себя заковала, давно уже впиваются ей в душу.

...Целых два часа режиссер Карло Лидзани мучает Мишель съемками дублей в холодной воде. Наконец все закончено, камера выключена и режиссерская лодка поворачивает к берегу. Про Мишель забыли. Она обессилена, и у нее уже нет сил бороться с водной стихией. Очнувшись, она обнаруживает, что лежит на песке, и видит взволнованное лицо молодого человека. "Красивое, - отмечает Мишель про себя. - Даже очень".

Ее спаситель - случайно оказавшийся на побережье режиссер Питер Коллинсон. Он чем-то неуловимо напоминает ей Джи - у него такие же мечтательные глаза. Он хрупок, светловолос, за его небрежностью угадываются порывистость и страстность. Мишель так хочется прикоснуться к его волосам, очутиться в его объятиях. Но как и раньше, обнаружив в себе подобные желания, она смертельно их пугается. У нее есть муж. Она ведь не какая-нибудь... Питер ежедневно приходит на съемки и наблюдает за ней издали. За эти дни они разговаривали едва ли больше пары минут. Но с того дня Питер, ее ангел-спаситель, стал часто сниться Мишель. Почему-то всегда он зовет ее улететь.

Поэтому когда агент предлагает Мишель роль в картине Питера Коллинсона "Драчуны", она не сомневается - надо отказаться. Питер даже во сне стал угрозой ее супружеской добродетели. Но на сей раз "надо", сказанное самой себе, не срабатывает. Съемки "Драчунов" происходят в Турции среди пейзажа, напоминающего Дантов ад. До гостиницы - несколько километров по дороге, вьющейся между скалой и пропастью. Только здесь, в этом диком месте, едва ли не впервые в жизни она почувствовала себя почти свободной. Мишель записывает в дневнике: "Никогда в жизни у меня не было таких отношений с режиссером. Ни единой ссоры. Он нежен, такая нежность редко встречается у мужчин. Я чувствую, что его влечет ко мне - и не могу этому сопротивляться". В один из дней Питер приглашает Мишель на прогулку в горы и признается ей в любви.

...Она и не подозревала, что способна испытывать такое наслаждение - до экстаза, до полного изнурения. Почему раньше она не открыла для себя этого ни с чем не сравнимого счастья - любить? Что еще нужно женщине от жизни?

Однако наутро Мишель проснулась растерянной и разбитой. Мерсье даже не вышла на съемки - у нее кружилась голова, перед глазами поочередно вставали то язвительная ухмылка матери, то нежная улыбка Питера, то разъяренное лицо Алена. Ее сознание словно бы раздвоилось - одна Мишель пребывала в любовном восторге, другая дрожала от стыда и страха. И между ними - непреодолимая пропасть... "Кто я?" - мелькнула в голове странная мысль.

В тот же день Питер задает Мишель вопрос, который она уже не раз слышала во сне: "Ты улетишь со мной?" Он умоляет ее бросить Алена и лететь в Лондон. Но Мишель панически боится неизвестности, а главное - она боится себя... "Улетай без меня", - скажет она Питеру, и собственные слова будут терзать ее сердце долгие месяцы. Некстати вернувшись со съемок, она обнаружила на столе мужа множество писем, из которых стало ясно, что Ален давным-давно ей изменяет. Развод не заставил себя ждать.

К середине 70-х годов Мишель Мерсье осталась одна. Съемочные площадки она больше не могла видеть. Попробовав себя на подмостках парижских театров, Мишель поняла, что и это сейчас не для нее. В 36 лет она чувствовала себя абсолютно опустошенной. Наибольшие страдания ей доставляли дни, когда по телевизору шла ее "Анжелика". Глядя на счастливое лицо своей героини, Мишель размышляла о том, как несправедливо обошлась с ней судьба. С ней и со всеми, кто имел несчастье оказаться рядом.

Поэтому когда Адриан, давний поклонник Мишель, осмелился наконец вымолвить: "Ты обязательно принесешь мне счастье!" - ей так захотелось этому поверить.

У Адриана, крупного бизнесмена, живущего в Цюрихе, после смерти жены осталось два сына - двенадцатилетний Патрик и девятилетний Бенджамин. Удивительно, но дети сразу же приняли Мишель. "Сразу после школы они бежали ко мне, - вспоминает Мерсье. - Ради этого момента я была готова сидеть дома целый день. Бенджамин кричит снизу: "Это мы!", бросается ко мне, забирается на колени. Патрик тоже тут как тут. Эти дети могли бы быть моими".

Мишель отныне не снимается в кино, она следует за Адрианом по всему миру, вращается в высших кругах строительного и нефтяного бизнеса, мировой финансовой элиты. И когда в эту новую жизнь снова врываются сны о Питере, Мишель пугается. Просыпаться рядом с Адрианом после того, как во сне целую ночь она отдавалась ласкам другого, было невыносимо. А наваждение между тем продолжалось. Теперь и днем, сидя рядом с мужем и слушая его бесконечные разговоры о биржевых сводках, Мишель не могла отогнать от себя воспоминания о той единственной ночи...

Адриан, наверное, о чем-то догадывался - нет-нет, да и спрашивал у нее: "Ты ведь не бросишь нас?" В его голосе Мишель слышала голоса всех своих предыдущих возлюбленных.

Уже был назначен день свадьбы, когда у Адриана первый раз случился приступ головокружения. А вслед за этим последовал страшный диагноз врачей: злокачественная опухоль мозга. Мишель едва не наложила на себя руки: все повторялось - она приносит мужчинам только несчастья. Адриан сгорел за два месяца... До последней секунды он держал ее за руку и просил: "Только не бросай меня". Как сожалела тогда Мишель, что не попала в подстроенную Уильямом катастрофу, не умерла от ран, нанесенных художником, не утонула...

После смерти Адриана у Мишель не осталось ничего. Двери дома в Цюрихе отныне были для нее закрыты - мать Адриана, ревновавшая сына к Мерсье, сделала все, чтобы она больше не появлялась в этой семье. Деньги, вещи - все кануло. Впрочем, Мишель не волновали эти мелочи: каждую ночь во сне к ней приходил Питер. "Ну что, улетим?" - улыбаясь, спрашивал он, и в этих словах Мишель все яснее слышится зов смерти. Мерсье уезжает в Ниццу, к родителям. Отец не узнал ее на вокзале - она постарела и осунулась.

В Ницце, гуляя по берегу моря, Мерсье встретила своего давнего знакомого Франсуа Трюффо. Тот, почувствовав настроение Мишель, решает ее хоть немного развлечь. И рассказывает про сценарий, который ему недавно предложили. Сюжет показался Трюффо занятным: один человек берет себе имя умершего родственника, и с тех пор его личность раздваивается. Мало того, карма мертвеца неизбежно толкает его к гибели и саморазрушению. Франсуа говорил о чем-то еще, но Мишель уже не слушала. Трагическая цепочка событий собственной жизни вдруг осветилась для нее новым смыслом. "Мишель! - на какое-то мгновение Трюффо показалось, что рядом никого нет и Он говорит в пустоту - Мишель, ты меня совсем не слушаешь!"

Жоселин Мерсье не ответила - она молча брела по берегу и думала о чем-то своем...